Расход или растрата? (к истории обозначения ситуации ‘тратить на поддержание существования’ глаголами с приставкой про-)

Расход или растрата? (к истории обозначения ситуации ‘тратить на поддержание существования’ глаголами с приставкой про-)

Расход или растрата?

(к истории обозначения ситуации "тратить на поддержание существования" глаголами с приставкой про-)

А.А. Боровиков

Глагольные префиксы способны актуализировать скрытые компоненты семантики производящих основ и контекста так, что производный глагол обозначает уже другую, смежную с базовой, ситуацию. Подобный механизм номинации принято называть мутацией. Даже в рамках одного мутационного словообразовательного типа можно выделить разные группы основ и разные оттенки в значениях производных глаголов одной группы. Так, ситуация расхода на еду может быть представлена потенциальными глаголами проесть (зарплату), проугощать (всю премию), прожрать (казну). Первый случай — простое поддержание существования, второй — представительские, имиджевые издержки (в том числе в ожидании определённой выгоды), третий — растрата субъектом чужих, общих ресурсов в личных интересах. Исследование подобных словообразовательных типов важно для разграничения многозначности и омонимии, создания непротиворечивого словарного описания префиксальных глаголов.

Эта задача на современном материале решается М. А. Кронгаузом, Е. В. Петрухиной и другими исследователями. Н. Б. Лебедева разработала терминологический аппарат когнитивного анализа семантических структур (ситуатем) современных русских приставочных глаголов [4]. Вместе с тем, для моделирования семантической иерархии в словарном описании необходимо изучать и диахроническое соотношение разных типов значений одной приставки, место каждого словообразовательного типа в этой сети. Подобные работы только начинают появляться. Историю префиксальных словообразовательных типов во вторичных результативных значениях (образованных по мутационному механизму деривации) исследует Л. В. Табаченко на материале позиционных глаголов [9].

В данной статье рассматривается эволюция глаголов с приставкой про- со значением утраты. В центре внимания — группа глаголов со значением издержек на поддержание существования, занимающая особое место в данном словообразовательном типе. По данным Словаря современного русского литературного языка (далее — БАС), в современном языке насчитывается 8 таких глаголов: современные проедать "тратить на еду, на питание, жизнь" (разговорный), проезжать "тратить на проезд, езду; лишаться чего-либо, ездя", проезжаться "истрачиваться, издерживаться на поездки, разъезды, путешествия", проживать "расходовать, тратить на жизнь, существование", проживаться "расходовать, тратить много денег на жизнь, издерживаться", прокармливать "кормя, расходовать", пролечивать "истрачивать на лечение", а также устаревающий глагол проедаться "истрачиваться, издерживаться на еду, на жизнь". Большинство из них имеют разговорную окраску, прокармливать — просторечную. По данным Национального корпуса русского языка (далее — НКРЯ), прокармливать и пролечивать в языке второй половины XX века в подобных значениях не употребляются. В говорах отмечен глагол протравливать, аналогичный прокармливать. Наиболее репрезентативным является глагол проедать: Можно было бы, конечно, пожертвовать финансовым резервом и снизить-таки налоги, но это путь опасный. Если цены на нефть упадут, придётся либо перекраивать бюджет, либо мириться с его дефицитом, наращивая долг и проедая золотовалютные резервы. (Максим Блант. Кассандра в ранге советника // Еженедельный журнал, 2003.04.08) [5].

Описания рассматриваемых глаголов в БАС можно разделить на две группы: "тратить" и "тратить много", "истрачиваться". Действительно, в современном языке следует различать два типа денотативных ситуаций рассматриваемой группы глаголов. Условно их можно назвать "Расход" и "Растрата". Первый сценарий фокусирует внимание на мотиве или причине утраты (ресурсы расходуются субъектом по вине обстоятельств), второй — на интерпретации поведения лица (ресурсы расходуются по вине самого субъекта). Структура обоих сценариев концептуализации ситуации идентична. Общим компонентом является незапланированность расходов. Лицо (таксономический класс субъекта), ответственное за выполнение какой-либо желательной, вознаграждаемой функции, работы, не выполняет данную роль (на что указывает широкий контекст), из-за чего не зарабатывает, а только тратит ресурсы на потребности, необходимые для существования и выполнения функций (информация об этом содержится в основе, а также подразумевается таксономическим классом субъекта как лица).

Отличия между сценариями — в интерпретации причины бездействия субъекта, в модальности первой пропозиции: не в состоянии работать (выполнять функцию) — или не стремится? Первый сценарий называет причиной внешние факторы (нужда, служба), второй — внутренние, входящие в волевую сферу субъекта. Таким образом, компонент "бездействие" во втором сценарии получает больший коммуникативный ранг. Пассивность концептуализируется как определённая активность, направленная против социальной желательности, как противодействие. Первый сценарий не столь поляризован. Второй сценарий — всегда содержит негативную оценку (нельзя найти употребления в первом лице без иронии). Глаголы сближаются с группой глаголов типа пропить, прожрать.

Глагол прокормить зафиксирован в единственном употреблении со значением расхода, а глагол проезжаться — со значением растраты. Остальные глаголы данной группы употребляются в обоих значениях (значение растраты кажется не связанным с постфиксом -ся, как это представлено в БАС), но преобладающим в языке второй половины XX века является сценарий "Растрата". Это ставит проблему толкования и ие- рархизации словарных значений данных глаголов, решить которую позволит выявление тенденций их употребления на диахроническом материале.

По данным Словаря русского языка XI-XVII веков (далее — СлРЯ XI-XVII вв.), первые глаголы данной группы проедать и проедаться появились в XV в. Глагол прокармливать зафиксирован в Словаре Академии Российской (далее — САР) [4, ст. 832], однако, вероятно, употреблялся и ранее: существительное прокорм со значением компенсации отмечено в "Русской правде". Глаголы проезжать "тратить на передвижение" и проезжаться "растратить на передвижение сверх меры" фиксируются в XVIII веке, хотя существительное проездъ "плата за передвижение" относится к XVII веку (в староукраинском ещё раньше — с XV века). Глаголы проживать и проживаться появились в XVIII веке. Глагол пролечить впервые зафиксирован в Словаре церковнославянского и русского языка Императорской академии наук (далее — Слов. Акад. 1847) [7, с. 538].

Исторически первичным для данной группы является сценарий "Расход", а не "Растрата". В старорусском языке в коммуникативном фокусе семантической структуры наиболее ранних глаголов группы проедать и проедаться — внешняя по отношению к субъекту причина незапланированных расходов. В качестве такой причины чаще всего указываются служебные обязанности: И ныне язъ своего человека Асанчука Афызы послалъ есмя, и онъ шедъ тамъ зимовалъ одолжалъ и проелся. (Крым. д. I, 550. 1474-1505 гг.) [3]. Внешним обстоятельством незапланированного расхода на существование может быть ограничение личной свободы субъекта кем-либо: [торговые люди] седячи скованы въ твоей земле, и досталь своей рухляди все проели. (Польск. д. I, 22. 1489 г.) [5, 127]. В некоторых контекстах в качестве причины незапланированных расходов выдвигается нарушение справедливости по отношению к субъекту: Иверского мнстря стряпчеи Стефанъ Тюреневъ уведая воровство тех мнстрьских крстьянъ и оговор Петрушки Иванова из Великого Новгорода збежалъ и я холоп вашъ за темъ деломъ влочус и убытчис (?) и проедаюся многое время. (А. ивер. м. Челобитная 1685 г.) [3].

В контекстах с нейтральной оценкой поведения субъекта глаголы рассматриваемой группы продолжают активно употребляться в XVIII веке: многие офицеры пришли въ такую скудость, что и экипажъ свои проели; того ради не повелите ль, ваше величество, на прошлой 1723 годъ такимъ офицеромъ заслуженое жалованье выдать сполна… (Пис. Петра, 538. 1724 г.) [3]. Появляются глаголы проживать (ся), прокармливать, проезжать: Находясь без места прожилъ все свое имение [6, II, ст. 1161]. В XVIII веке такие употребления характерны для глаголов проживать, проживаться, проезжать. Глаголы пролечивать и прокармливать употребляются вообще только в рамках этого сценария "невиновности" субъекта: Перед весной коровку продал. А чего поделаешь? Сено, што было в запасе, прокормили. (Наумов, Ночь на озере, 1882) [1, II, ст. 1136]. К концу XVIII века в контекстах подобного типа широко употребляется только глагол проезжать: Кстати, а санитарки, чтобы не проездить всю зарплату на электричке, берут один проездной на четверых и потом на станции друг другу передают — одна на смену, другая — со смены. И при этом ни профком, ни администрация не имеют права выделить деньги на проезд. (Александр Лысов: Не могу сидеть сложа руки… // Работа для вас, 30.11.2005 // www.rdwmedia.ru/articles/article1809.html). Это связано с его пограничным статусом. Данный глагол можно отнести к другой группе дериватов в рамках словообразовательного типа приставки про- "утратить в результате действия, названного основой" — к глаголам типа простроить, просудить (вынужденный расход при попытке получить что-либо, добиться чего-либо — предполагает негативную оценку не столько намерений субъекта, сколько реализации этих намерений, что отличает эти глаголы от дериватов пропить, прокутить и подобных им, где негативно маркированы уже намерения субъекта, его образ жизни).

Первые примеры употреблений по сценарию "Растрата" зафиксированы в XVI — XVII веках у глаголов проесть и проесться: а здесь намъ для чего жить безъ дела и за посмехъ проедатца? (Посольство Васильчикова, 80. 1588-1594 гг.) [3]; А ныне, государь, та бывшая невестка Дарья вышла замужъ Телегова монастыря за слугу, и животъ брата нашего пропива- ютъ и проедаютъ, и держатъ съ мужемъ своимъ. (А. Хол. и Уст. 3 — Явка бр. Кожеваловых, 1626, 21 стр.) [5]; Чего здесь не у дeла нам жить и проедатца и паче же в бесчестье великом быть? (Грамотки, 172. XVII-XVIII вв.) [5]. В XVIII веке в таких контекстах употребляются глаголы проесть, проживать, проживаться, проезжать: О мой друг! Где бы ты ни был, внемли и суди. Каждую неделю два раза вся Российская империя извещается, что Н. Н. или Б. Б. в несостоянии или не хочет платить того, что занял, или взял, или чего от него требуют. Занятое либо проиграно, проезжено, прожито, проедено, пропито, проили раздарено, потеряно в огне или воде, или Н. Н. или Б. Б. другими какими-либо случаями вошел в долг или под взыскание. (А. Н. Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву, 1779-1790) [5]. Широкое распространение подобного представления ситуации утраты приходится на XIX век: Ради чего ты здесь проедаешься, проводишь свои лучшие дни и бездельничаешь? (А. П. Чехов. Безотцовщина, 1887) [5].

В XX-XXI веках сценарий "Растрата" является типичным: Я попытался потом принять какие-то меры, полагая, что союзное министерство сельского хозяйства в существующем виде никакой пользы не приносит, а лишь проедает народные средства. (Никита Хрущев. Воспоминания, 1971) [5]. Глагол проезжать после XIX века встречается в употреблениях с концептуализацией ситуации по сценарию "Растрата" (хотя и несколько реже — что связано с бытовыми изменениями в жизненном укладе: без транспорта стало невозможно выполнение большинства социально желательных функций).

Каким образом происходит расширение влияния сценария "Растрата"?

Употребления с концептуализацией денотативной ситуации по этому сценарию ставят рассматриваемые глаголы в один ряд с другими проглаголами, обозначающими расход на праздную деятельность. Такие контексты распространяются с XVII века (см. выше пример из "Актов Холмогорской и Устюжской епархии"). Два подобных примера относятся к XVIII веку: Но я игралъ, а не моталъ. Мотаютъ только те, которые нажитое ихъ предками, по заслугамъ или безъ заслугъ, правдою или бездельствомъ, и какъ бы то нибыло, но имение предковъ своихъ позорнымъ образомъ проживаютъ. Игравши виделъ я более ста человекъ, не только совершенно промотавшихся, но и въ самую погибель пришедшихъ. (Лукин, (пред.). 1765 г.) [3]. Большинство таких однородных употреблений приходятся на XIX век: Существуют, наконец, Клочьевы-ремесленники, народ полудикий, оборванный, не имеющий ни кола ни двора, целую неделю задыхающийся за работой в какой-нибудь душной кожевне или кузнице- вагранке и в воскресенье непременно проедающий и пропивающий весь заработок недели. (М. Е. Салтыков-Щедрин. Тихое пристанище, 1857-1865) [5]. Подобный сценарий восприятия ситуации распространён в современных текстах разных жанров: Что грустно: с одной стороны, субсидия из лучших побуждений (а вдруг "живые" деньги безответственный получатель не за квартиру отдаст, а проест-прогуляет? (Инна Серова. Сверху или снизу? Какая разница, если это не реформа, а черный передел (2003) // Вечерняя Казань, 2003.01.05) [5]. Таким образом, проесть в контексте с пропить специализируется для обозначения необязательных растрат на пир, чрезмерно дорогое питание. В говорах дериваты рассматриваемой группы могут сближаться не только с глаголами со значением растраты на праздную деятельность, но и с глаголами более широкой, синкретичной семантики: Много спать — мало жить: что проспато, то прожито [1].

С общей экспансией сценария "Растрата" связана история глагола проедаться. В старорусский период произошло его сближение с глаголами и фразеологическими сочетаниями, обозначающими праздные действия (см. примеры выше: "для чего жить безъ дела и за посмехъ проедатца?", "чего здесь не у дела нам жить и проедатца и паче же в бесчестье великом быть?"). В XIX веке у глагола проедаться появляется особый лексико-семантический вариант (ЛСВ) "находиться, пребывать без пользы, без дела, зря" (часто актуализируется более конкретный компонент "попрошайничать"): — Я тебе дам такого хлебца, что не съешь… прочь пошел!.. — Цепа, ей-богу, есть хочется!.. — Ну, пошел, пошел! не проедайся!.. Аксютка переменил тон. Он стал ругаться: — Цепка, черт, дай же хлеба! (Н. Г. Помяловский. Очерки бурсы, 1862) [5]. Во второй половине XX века употребления данного ЛСВ не зафиксированы.

С постепенным переходом от идеи расхода к идее растраты связано исчезновение существительного женского рода проесть "расходы на еду, жизнь; пропитание" и наречия проестно "невыгодно, накладно (о больших тратах на еду, на жизнь)": Да молвити Погожему отъ великого князя великой княгине Олене, чтобы попу Фоме велела дати что на проесть. (Польск. д. I, 199. 1495 г.) [8, с. 127-128]; А Нюрборкъ городъ волной, и только въ немъ стоять, и цесареве казне будетъ убыточно и проестно. (Рим. имп. д. II, 727. 1599 г.) [8, с. 127]. Вероятно, уже в XIX веке существительное проесть осознано как устаревшее и использовалось для стилизации: Марина указала им на свои драгоценности и сказала: "Вот мои ожерелья, камни, жемчуг, цепи, браслетывсе возьмите, оставьте мне только ночное платье, в чем бы я могла уйти к отцу. Я готова вам заплатить и за то, что проела у вас с моими людьми". "Мы за проесть ничего не берем, — сказали москвичи, — но вороти нам те 55000 руб., что вор переслал тебе в Польшу". (Н. И. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Выпуск третий: XV-XVI столетия, 18621875) [5].

Исчезают и ЛСВ отдельных глаголов. Всё большая оценочная маркированность глаголов с приставкой про- вытесняет значение "израсходовать (на поддержание существования)". Полностью утрачен глагол прокармливать (приведённая выше единственная фиксация XIX века представляет собой, по-видимому, стилизацию архаичной народной речи). У глаголов проживать, проживаться и пролечивать в XX веке ЛСВ со значениями вынужденной утраты уходят в пассивный фонд. Для обозначения ситуации расхода у дериватов с приставкой про- остаются лишь омонимичные терминативные значения: И разве мы можем прожить на твою зарплату? (Н. Баранская. Неделя как неделя, 1969) [5]. Глагол пролечить практически не встречается в контекстах с негативной оценкой поведения субъекта: Лечился я и у докторов, и к профессорам в Казань ездил, и грязями разными лечился, и воды пил, и чего только я не перепробовал! Состояние свое пролечил, матушка-красавица. (Чех. Симулянты, 1885) [1, II, ст. 1185]. Компонент "напрасно, без результата" может появляться под влиянием контекста: И остались у дедушки лишь нищенская хибарка на берегу да старая шаланда без паруса. Парус пролечили, когда заболела бабушка. Да и то напрасно: все равно померла. (В. П. Катаев. Белеет парус одинокий, 1936) [5]. Глагол пролечить имеет низкий потенциал для развития негативной интерпретации действий субъекта (ср. аналогичный, окказиональный глагол прокушать, невозможный в нейтральной речи, намеренно употребляющийся для создания эффекта обманутого ожидания: Пропил гитару, / Прокушал ионику. / В целом, наелся (#»justify»>Таким образом, к XX веку приставка про- специализируется на обозначении утраты в первую очередь по оценочному сценарию концептуализации ситуации "Растрата": как результат безответственного, контрпродуктивного поведения субъекта. Глаголы типа проесть, прожить во многих контекстах сближаются с глаголами типа пропить, промотать. Концептуализация ситуации как результата внешних, неизбежных обстоятельств, вместе с тем, не исчезает полностью (ср. глагол проездить).

глагол сценарий концептуализация растрата

1.БАС — Словарь современного русского литературного языка. Т. 1-17. — М.-Л.: АН СССР. 1950-1965.

2.Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. — СПб.: Диамант, 1996.

3.КДРС — Картотека Словаря русского языка XI-XVII вв. ИРЯ РАН. Сокращения названий источников КДРС, а также Словаря русского языка XI-XVII вв. даются по изданию: Словарь русского языка XI-XVII вв. Справочный выпуск. — М.: Наука, 2001.

4.Лебедева Н. Б. Полиситуативный анализ глагольной семантики. — М.: Либро- ком, 2010.

5.НКРЯ — Национальный корпус русского языка. — [Электронный ресурс]: #»justify»>6.САР — Словарь Академии Российской. — СПб.: Императорская академия наук,

1792.

7.Слов. Акад. 1847 — Словарь церковнославянского и русского языка Императорской академии наук. Репр. изд.: в 2 кн. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 2001. — Кн. II.

8.СлРЯ XI-XVII вв. — Словарь русского языка XI-XVII вв. — М.: Наука, 1995. — Вып. 20.

.Табаченко Л. В. Приставочные позиционные глаголы в истории русского языка. — Ростов-на-Дону: Изд-во ЮФУ, 2010.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *