Прагмалингвистический анализ социального статуса человека

Прагмалингвистический анализ социального статуса человека

Содержание

Введение

. Теоретические основы прагмалингвистики

. Прагмалингвистический анализ социального статуса человека в английском языке

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Исследование социальной лексики в аспекте функциональной лексикологии требует обращения к теоретическим принципам лингво-прагматического описания слова. Как известно, термин «прагматика» по-разному трактуется в современном языкознании.

Это — наука об употреблении языка, наука о языке в контексте, или наука о контекстуальности языка как явления, исследование языка (или любой другой системы коммуникации) с точки зрения преследуемых целей, различных способов их достижения и условий, при которых эти цели достигаются, теория интерпретации речевых актов, изучение языковых средств, служащих для обозначения различных аспектов интеракционального контекста, в котором выражается пропозиция. Теория, изучающая прагматические параметры литературной коммуникации, а также текста в его динамике, соотнесенного с «я» творящего текст человека.

Существование прагматического значения признается многими лингвистами, а термин «прагматическое значение» прочно вошел в лингвистический обиход. Однако статус значения, его место и доля в содержательной субстанции слова, содержательное наполнение прагматического значения (аспекта) трактуются по-разному и составляют предмет острой полемики, причем споры вызывает отнесение значения к области семантики или прагматики. Если в семантике значение рассматривается как неотъемлемое свойство единиц языка, существующих в их отношении к объектам действительности, то прагматика изучает язык в речи в процессе коммуникации, а значение соотносится непосредственно с участниками общения.

Прагмалингвистическое изучение социального статуса человека, являющееся предметом изучения в данной работе на материале английского языка, отчасти смыкается с изучением социолингвистическим изучением, будучи его уточнением.

1. Теоретические основы прагмалингвистики

Переход от структурного анализа, внесшего значительный вклад в исследование языка, к развитию функционального и рассмотрению языка в единстве структурного и функционального подходов обусловлен современными условиями развития науки. Сосредоточение интереса лингвистов на семантике и лингвистической прагматике объясняет выдвижение на первый план идеи о первичности содержания и вторичности выражения. Обсуждение проблем прагматики неразрывно связано с проблемами синтактики и семантики, различия между которыми были установлены в 1936 году Чарльзом Моррисом, который выделил семиотику на семантику, синтактику и прагматику. Синтаксис занимался формальным изучением семиотических отношений, семантика представлялась как определенное отношение знака к его пользователю, наряду с психологическими, биологическими, социальными аспектами знака прагматике отводился дискурс, стратегия, социолингвистика. Таким образом, синтактика исследует отношения между знаками, объединенными в определенной последовательности языковыми формами с учетом правильности или неправильности, семантика -отношения знаков к тому, что они обозначают, с установлением связи между вербальным описанием и положением в мире, а прагматика занимается отношением знаков к человеку, пользующемуся языком. Иными словами, прагматика изучает поведение знаков в реальных процессах коммуникации. «Поскольку интерпретаторами большинства (а может быть, и всех) знаков являются живые организмы, достаточной характеристикой прагматики было бы указание на то, что она имеет дело с биотическими аспектами семиозиса, иначе говоря, со всеми психологическими, биологическими исоциологическими явлениями, которые наблюдаются при функционировании знаков». Для Морриса важно установить сигнальное, коммуникативное значение знака, а не его сугубо познавательное значение, хотя он и не отрицает его полностью (применительно, например, к искусству). Как считал Моррис, прагматическое значение (или прагматический компонент значения) соответствует отношению слова к ситуации его употребления и является предметом физиологической трактовки слова как сигнала сигналов. И хотя, по Моррису, сигнальное значение слова шире знакового, он, по сути, вкладывает в них один смысл.

Основными понятиями прагматики являются субъект (отправитель текста), адресат (получатель текста), предмет коммуникации и коммуникативная установка. При этом прагматика охватывает следующие вопросы:

·в обыденной речи, с одной стороны, отношение говорящего к тому, что и как он говорит: истинность, объективность, предположительность речи, её искренность или неискренность, её приспособленность к социальной среде и к социальному положению слушающего и т. д., с другой стороны, интерпретация речи слушателем: как истинной, объективной, искренней или, напротив, ложной, сомнительной, вводящей в заблуждение;

·в художественной речи — отношение писателя к действительности и к тому, что и как он изображает: его принятие и непринятие действительности, восхищение, ирония, отвращение; отношение читателя к тексту и, в конечном счете, ко всему произведению в целом: его истолкование как объективного искреннего или, напротив, как вводящего в заблуждение, мистифицирующего, иронического, пародийного и т. п.

Объектом прагматики является отношение между языковыми единицами и условиями их употребления в определённом коммуникативно-прагматическом пространстве, в котором взаимодействуют говорящий/пишущий и слушающий/читающий и для характеристики которого важны конкретные указания на место и время их речевого взаимодействия, связанные с актом общения цели и ожидания.

Задача прагматики, таким образом, заключается в установлении закономерностей использования в коммуникации языковых средств для целенаправленного воздействия на адресата. Следовательно, субъект является связующим звеном прагматической реализации высказывания, а адресат в значительной степени обусловливает его толкование.

Адресат, как и субъект, вступает в коммуникацию не как глобальная личность, а в определенном своем аспекте, амплуа или функции, соответствующем аспекту говорящего. Роль адресата определяет не только социально-этикетную сторону речи, она заставляет говорящего заботиться об её организации.

В основе отбора языковых средств субъектом наряду с задачами номинации лежат и определенные цели — представить предмет коммуникации в нужном для него свете. Совокупность этих целей и представляет собой коммуникативно-прагматическую установку субъекта речи (он может носить и обобщенный, коллективный характер).

Коммуникативно-прагматическая установка — это целенаправленный отбор языковых средств субъектом речи для оказания определенного воздействия на адресата. Прагматическая установка реализуется в речи. В ее основе лежит характер отношений между субъектом и адресатом. Субъект и адресат могут совпадать, быть близкими или расходится в социально-идеологическом, профессиональном или личностном планах. Различным может быть и их отношение к предмету сообщения. В процессе реализации коммуникативной установки языковыми средствами субъект речи учитывает различные факторы, среди которых: объем и характер сведений адресата о предмете коммуникации, обусловленность отношения к предмету его знаниями и убеждениями, различными ценностными критериями, отношение к самому субъекту и др.

Характеризуя конкретные задачи и проблемы прагматических исследований естественных языков, Н.Д.Арутюнова и Е.В. Падучева отмечают, что они, постепенно расширяясь, обнаруживают тенденцию к стиранию границ между лингвистикой и смежными дисциплинами (психологией, социологией и этнографией), с одной стороны, и соседствующими разделами лингвистики (семантикой, риторикой, стилистикой) — с другой». Прагматика отвечает синтетическому подходу к языку.

Совокупность таких факторов, как связь значения с внеязыковой действительностью, речевой контекст, эксплицитный и имплицитный; коммуникативная установка, связывающая высказывание с меняющимися участниками коммуникации — субъектом речи и ее получателем, фондом их знаний и мнений, ситуацией (местом и временем), в которой осуществляется речевой акт, образует мозаику широко понимаемого контекста, который как раз и открывает вход в прагматику смежных дисциплин и обеспечивает ей синтезирующую миссию.

В лингвистике теория речевых актов находится на стыке прагматики и семантики: с одной стороны, значение высказывания рассматривается отдельно от факторов говорящего, слушающего и остальных параметров коммуникации, что связывает теорию речевых актов с семантикой, с другой — значение является основным составляющим речевого акта, что, несомненно, указывает на связь с прагматикой.

Существование прагматического значения признается многими лингвистами, а термин «прагматическое значение» прочно вошел в лингвистический обиход. Однако статус значения, его место и доля в содержательной субстанции слова, содержательное наполнение прагматического значения (аспекта) трактуются по-разному и составляют предмет острой полемики, причем споры вызывает отнесение значения к области семантики или прагматики. Если в семантике значение рассматривается как неотъемлемое свойство единиц языка, существующих в их отношении к объектам действительности, то прагматика изучает язык в речи в процессе коммуникации, а значение соотносится непосредственно с участниками общения.

Проводя терминологическое разграничение, Дж. Лич для семантики определяет значением то абсолютное значение, которое передаётся морфосинтаксическим и фонологическим способом. Прагматическое значение, не всегда выводимое из значения составляющих его единиц, но являющееся целью высказывания, требующее ситуативного контекста и знания общепризнанных правил употребления языка для своего понимания, получает определение намерения.

Во многих исследованиях по прагмасемантике прагматический компонент приравнивается к традиционно выделяемому коннотативному компоненту. Так, согласно концепции Л.А. Новикова, в значении слова помимо сигнификата, структурного и сигматического значения, необходимо выделять прагматическое значение, возникающее как результат отношения говорящих и к предмету обозначения и к знакам — словам. При этом прагматическое, или эмотивное значение (термины используются как синонимичные) представлено эмоционально-оценочными и экспрессивными коннотациями и стилистической характеристикой слова. Сущность прагматики, по мнению автора, воплощается в оценке, которой отведено организующее начало. Подобная редукция прагматики до эмоционально- оценочного сегмента вызывает возражения тех лингвистов, которые расширяют прагматическое содержание слова за счет включения в него социолингвистических релевантных признаков.

Далее прагматический аспект понимается как часть лексического значения, выражающую информацию о коммуникативной ситуации. В прагматическом аспекте при этом можно выделить следующие подтипы:

) информация об отношениях «времени и места» участников ситуации;

) информация об участниках ситуации и о данном языковом обществе;

) информация о содержании дискурса;

) информация о стиле коммуникативной ситуации.

Рассмотрим их подробнее.

. Информация о времени и месте коммуникативной ситуации может быть выражена при помощи значения слова, которое указывает на положение говорящего (его обычно принимают за нулевую точку в описании коммуникативной ситуации). Временной элемент, передаваемый прагматическим аспектом значения, устанавливается опосредованно (прямое указание на время происходит при помощи грамматических средств и денотационного значения таких слов как «вчера», «сейчас», «завтра» и др.). Косвенные слова могут изменяться со временем, а в особых случаях могут выйти из употребления или стать архаизмами.

. Информация об участниках ситуации передается при помощи языка, которым они пользуются. Он может указывать на их социальное происхождение, положение, уровень образования и т.д. Прагматический аспект слова может также передавать информацию о социальной системе данного языкового сообщества, идеологии, религии и т.д.

. Содержание дискурса указывает на то, как адресант (говорящий или пишущий) взаимодействует с адресатом (слушателем или читателем). Типы содержаний основаны на социальных или семейных ролях участников коммуникативной ситуации. Благодаря особенностям прагматического аспекта слово может подходить для употребления в одном содержании и быть неприемлемым в другом.

. Стиль определяет общий тип коммуникативной ситуации, которые по принципу формальности подразделяются на формальные, нейтральные и неформальные. Стиль соотносится с содержанием, определяя каждую конкретную коммуникативную ситуацию. Практически каждое слово в языке является стилистически маркированным, т. е. содержит прагматическую информацию о стиле, в котором оно может быть употреблено.

При анализе коммуникативно-прагматической ситуации приоритет отдается прагматическим компонентам, кодирующим социальный статус, профессиональный параметр, возраст, пол, этнос, определенное эмоциональное намерение и оценочное отношение говорящего, тональность ситуации.

Изменение на семантическом уровне носит универсальный характер и подразумевает расширение или сужение семантики слова. При этом под расширением понимается увеличение семантического объема слова, которое происходит не только в процессе исторического развития, но и в контексте речевого употребления. Сужение как противоположный процесс представляет собой уменьшение семантического объема слова, происходящего в тех же условиях. Подобное варьирование можно обнаружить и на уровне отдельных компонентов лексического значения.

Формирующаяся в конце ХХ — начале ХХI в. межпарадигмальная лингвистика предполагает создание нового типа лингвистического описания, включая новые установки и цели, ключевые термины и методики исследования. При этом не исключаются достижения других гуманитарных дисциплин, в частности, изучающих проблемы языковой концептуализации и возможности ее интеграции с последними.

В гуманитарных науках ХХ в., оперирующих понятиями концептосферы языка и языковой личности, утвердился методологический принцип антропоцентризма, реализуемый в обыденном сознании и познании, определяющий не только духовную сущность и мотивы поступков, цели и иерархию ценностей человека, но и язык: его системно-структурную сущность, состав и выполняемые функции. Осознание человеком самого себя как меры всех вещей означает придание окружающему миру антропоцентрического порядка. Антропоцентрический принцип постижения мира человеком — носителем и творцом своего языка — реализуется в языковых единицах и механизмах как способ членения воспринимаемого мира, формирующий его языковую картину. Доминирующая в современных гуманитарных науках концепция языкового антропоцентризма применяется прежде всего для описания проявлений универсальной природы человеческого языка, используемого в типовых ситуациях общения фиксируемого в произведениях речи — текстах. Задача лингвистики — подтверждение, что она применима также и к выявлению лингвистически значимых дифференциальных признаков речевого поведения отдельных представителей этнических и социальных групп.

Исторически по мере того как возрастает интерес к особенностям функционирования разных языков в социуме и в ментальной сфере языковой личности, в центр лингвистических исследований выдвигается проблема отношений между содержательно-смысловой стороной речи и формальной стороной единиц языка. Создание в гуманитарных науках теории языковой личности — носителя языка со свойственной ему языковой идеологией и теории языковой картины мира — повлекло за собой повышение интереса к изучению принципов языковой концептуализации и использования единиц и средств языка, в которых закрепляются результаты постижения мира как этносом, так и социальной группой и отдельной языковой личностью. Цель этих исследований — создание теории мыслительно-речевого поведения человека на принципиально новой теоретической основе. Однако создание новых научных теорий не обязательно предполагает отрицание всего того, что было достигнуто предшественниками. Напротив, в связи с этим новое звучание приобретают и традиционные лингвистические теории и методы, которые широко употребляются в получивших признание теориях языка. К ним относятся достижения контенсивной лингвистики.

Признание определяющей роли лексической семантики в создании языковой картины мира все же не дает оснований для того, чтобы исключить из рассмотрения ту грамматическую форму, в которую облечена та или иная номинация. Понимание того, что предложение есть нечто большее, чем сумма составляющих его слов, в известной мере противоречит традиции западной лингвистики, которая долгое время пыталась сосредоточиться на словах как носителях отдельного минимального значения и рассматривать предложение как сочетание слов в особых типах логических утверждений. Но еще до развития семантического анализа предложения, ориентированного на лексическую семантику глагола-сказуемого, лингвистами разных школ было доказано, что его лексико-номинативные составляющие (к числу которых относятся и глагольные лексемы) не могут сами по себе, помимо некоторой структурнограмматической формы, служить подлинными носителями смысловой информации. В то же время грамматическая форма предложения сохраняет свое значение относительно независимо от лексических значений слов. Но как лексика, так и грамматическая структура предложения-высказывания определенным образом согласуется с контекстом и речевой ситуацией. Современному лингвисту, изучающему проблему взаимоотношения лексической и грамматической семантики в номинационно-синтаксических единицах языка, интересно и то, в какой мере лексическая семантика частей речи определяет поведение синтаксической формы, и то, в какой мере лексико-фразеологический состав номинации зависит от ее структурносинтаксической модели.

При описании в прагмалингвистике факторов, обусловливающих использование языка в разнообразных ситуациях речевого общения, речевая ситуация определяется как структурированный объект, включающий ряд параметров:

) говорящий (отправитель речи) и его социальная роль;

) слушающий (адресат, получатель речи) и его социальная роль;

) отношения между говорящим и адресатом (официальные / нейтральные/дружеские);

) тональность;

) цель;

) средства (литературный язык, местный диалект, профессиональный, социально-групповой «язык» или жаргон);

) способ коммуникации (контактный / дистантный, устный / письменный).

Эти параметры межличностных ситуаций выступают в качестве независимых переменных величин, так или иначе влияющих на выбор определенных единиц и совокупностей единиц языковой формы, выступающих в качестве зависимых переменных величин, не только подтверждающих правила, но и объясняющих случаи нарушения некоторых коммуникативных постулатов, возникновения инноваций и «коммуникативных неудач» участников общения.

. Прагмалингвистический анализ социального статуса человека в английском языке

В прагмалингвистическом анализе языка содержание и форма предложения рассматриваются как единое целое. Говорящие (пишущие) носители языка, участвующие в общении, подчиняются правилам речевого поведения, определяемым национально-культурной спецификой данного сообщества, и действуют на основе прагматического принципа приоритета.

Прагмалингвистический анализ факторов, воздействующих на лингвистические характеристики предложений-высказываний и других осмысленных сегментов речи, способствует выявлению некоторых особенностей речевого поведения носителей языка, осуществляющих машинальный, неосознаваемый лингвистически выбор одного из имеющихся в языке различных способов отражения действительности. Этот аспект речевого поведения диктуется этнокультурными стереотипами и языковыми формами мышления, свойственными данному языку. Способ оформления предложения-высказывания определяет также его нерелевантность или релевантность — свойство, интуитивно определяемое в ментальных процессах говорящих (пишущих) и позволяющее производить отбор средств выражения для производства необходимых контекстуальных эффектов в той или иной ситуации.

Теория порождения синтаксически правильных высказываний теряет свою объяснительную силу при анализе сложных явлений прагматического плана в языке. Несовпадение семантико-синтаксических и прагматисческих планов высказывания реализуется, как показывает Дж.Газдар, в пользу прагматической интерпретации: Canon: «Do you mind if I use your two-way radio ?» Police Officer (hanging microphone to Canon): «Sure.». Правильный положительный ответ на вопрос «Do you mind..?» — «Не возражаете ли Вы..?» в английском языке выражается как отрицание («Нет, не возражаю»), а утверждение формально означает несогласие. В приведенном примере полицейский фактически нейтрализует форму вопроса своим утвердительным ответом — невербальным и вербальным.

Ряд параметров межличностных ситуаций непосредственно относится к содержанию ментальных процессов, управляющих выполнением речевых действий и речевых поступков. Для их разграничения имеет значение субкатегоризация межличностных ситуаций общения. Ее можно провести на основе признаков наличия/отсутствия регламента, эмфатического выражения потребности в идентификации социальных статусов своего и партнера, а также «навязывания» ему идеологии.

В речевом поведении носителей языка объектом прагмалингвистики является, прежде всего, речевое действие. Отдельные моменты первого, носящие социально и индивидуально-личностно обусловленный характер, можно определить как речевые поступки, которые отличаются от речевого действия тем, что в речевом поведении субъекта отмечается внесение корректив как в стереотипные наборы речевых действий, осуществляемых в данной ситуации речи, так и в языковую форму их воплощения. Эти коррективы, как предполагается, производятся под воздействием «операциональных единиц ментальности индивидуума», «глубинного источника мышления, идеологии и веры», образующих концептуальную систему языковой личности.

При осуществлении речевых действий и совершении речевых поступков единицы языка разных уровней функционируют как система взаимосвязанных, но не тождественных по своей значимости средств и способов репрезентации одного из возможных миров. Положение о контекстной чувствительности грамматической формы предложения-высказывания можно проиллюстрировать примерами ограничений, налагаемых на выбор одной из конструктивно-грамматических форм предложения в регламентированных ситуациях общения. Таким образом, принципы семантической теории Дж. Р. Ферса оказываются совместимыми с современными функционально ориентированными исследованиями, объективно значимыми для дальнейшего расширения круга рассматриваемых проблем текстопорождения и их комплексного изучения и описания.

Вопросы, выражающие интерес к собеседнику, являются, по сути дела, знаками доброго расположения, «поглаживаниями», в терминологии Э.Берна. Классическим примером восьмиходового ритуала встречи хорошо знакомых американцев в неформальной ситуации является следующий диалог:: Hi ! B: Hi !: Warm enough forya ? B: Sure is. Looks like rain, though.: Well, take cara yourself. B: I’ll be seeing you.: So long. B: So long.

Вопрос, выражающий интерес к собеседнику, тематически оформлен в виде вопроса о погоде. Беседа о погоде играет роль фатической коммуникации, и не случайно обмен репликами на тему погоды ограничен двумя ходами. В этом диалоге представлены три фазы: начало, окончание и в промежутке — выражение доброго расположения к партнеру, сначала в виде беседы о погоде, а затем — в виде обмена знаками внимания (в диалектном произношении): «Ну, давай, смотри». — «Я загляну к тебе». В первом случае выражается симпатия как забота о товарище, во втором случае — симпатия как желание продолжить общение. Такой диалог характеризуется нейтрализацией статусных различий участников общения.

Различия между языковыми обозначениями в социолингвистике рассматриваются, прежде всего, относительно таких контекстуальных эффектов, как соответствие определенному виду коммуникации и социально значимому характеру общения. Так, релевантность признака социально-групповой дифференциации ситуации общения объясняет избирательное отношение к использованию некоторых единиц и форм языка в общении представителей одной группы и в социуме, члены которого являются представителями разных этнических, социально-культурных и корпоративных групп.

Потенциальная возможность использования единиц языка для целей коммуникации с учетом социальной ориентации речи задается его функционально-стилистической дифференцированностью. В качестве мотива, определяющего выбор языковой формы, выступает релевантность выражения тех или иных семантических категорий, соотносимых с денотатом (денотативной ситуацией), объективируемым в данном функционально-прагматическом контексте. Обусловленность речи прагматическим фактором играемых социальных ролей и стремлений к достижению целей служит основанием для социолингвистического расслоения средств номинации.

Практически любой общенациональный язык подвергается расслоению под воздействием его использования в разнообразной социальной среде, в результате чего возникает не только социально маркированная лексика, но и обусловленная человеческими потребностями грамматика речи. Структурно-грамматические модели предложения выступают как достаточно жестко фиксированные в системе языка языковые формы, отображающие свойственную данному языку национально-специфичную форму мышления. Модификация, выступающая как средство динамизации имеющихся в языке альтернативных форм, может быть мотивирована задачей формирования средствами языка собственной мысли и формулированием языковых идеологем; осознанием и соблюдением прагматического принципа разделения общения на сферы, а партнеров по коммуникации — на «своих» и «чужих», «старших» и «младших», «начальников» и «подчиненных» и т.п. Это часто находит отражение при описании других стран и эпох.

Для понимания системного речевого акта недостаточно включиться в контекст ситуации, необходимо включение в контекст определенного коммуникативного стиля, характерного для той или иной цивилизации и эпохи. Так, в средневековье все было погружено в чувство вечной вины, и даже имени своего не подписывали без добавления слова «грешник». В рассказе Р.Киплинга «Моти Гадж — бунтовщик» погонщик слона обращается к своему умному животному, полярно варьируя оценку при обращении: «Light of my heart, mountain of might, give ear,» said Deesa. «I am going away.» «But you, fussy old pig, must stay behind and work. I shall be gone for ten days, o delectable one. Hold up your near foot, warty toad of a dried mud-puddle. …Be still, hog of the back woods. …O my lord, my king! Jewel of all created elephants, lily of the herd, preserve your honoured health; be virtuous.» (R.Kipling). Обращения «свет моего сердца», «гора мощи», «моя услада», «мой господин, мой царь», «драгоценнейший из всех слонов» чередуются с обращениями «старая занудливая свинья», «лесной кабан». При этом известно, что погонщик очень привязан к своему животному. Оскорбления шутливы, возвышенные обращения ироничны. Такое пересечение переносных смыслов образует как картину идиостиля персонажа, так и тип системного речевого акта, свойственного речи индусов с точки зрения колонизаторов-англичан. Создается колорит Востока с его удивительной для западного мира иррациональностью.

Придание представителями отдельных социальных групп и отдельными субъектами речи особой, субъективной значимости определенным фрагментам внеязыковой информации обычно вызывает необходимость предварительного выполнения лингвистически значимых мыслительно-речевых действий — сравнивания и отбора, а в ряде случаев — преобразования семантических категорий в конструктивно-речевые формы предложений и реноминацию. Подобный способ привлекает особое внимание в тех случаях, когда в языке появляются новые знаки — альтернативные корреляты уже имеющихся. Этот фактор определяет потенциальную возможность неологизации всей ономасиологической системы данного языка с целью создания средств для отображения множества миров.

Возможность возникновения нескольких языковых выражений, используемых для отображения одних и тех же предметов и отношений, подтверждается не только приверженностью разных национально-культурных социумов и разных социальных групп тем или иным средствам выражения (языковым предпочтениям), но также языковым творчеством, например использованием метасемиотического способа означивания, являющимся следствием рефлексии.

Использование этого способа означивания вызывает изменения как семантические в лексиконе, так и конструктивного характера в синтаксических формах, выражающиеся в категориальных сдвигах, различных отклонениях от стандартных языковых форм.

Изменение значения каждой из переменных речевой ситуации может быть поставлено в ситуативно-грамматическом описании в соответствие изменениям лингвистических характеристик используемых средств. Правила, согласно которым осуществляется отбор и конструирование модифицированных форм структурных моделей предложения в различных ситуациях и в зависимости от разных целей общения, могут составить один из разделов ситуативной грамматики. Постановка цели ее создания определяет необходимость комплексного анализа процессов производства речи, связанных с комбинаторикой, компрессией и редукцией синтаксических и семантических единиц в составе высказываний, отображающих процессы рефлексии носителей языка. Поэтому задача создания системы правил ситуативной грамматики предполагает использование не только прагмалингвистических и социально-психологических, но и собственно лингвистических и психолингвистических методик и теорий.

Объектом изучения действия правил ситуативной грамматики путем комплексного анализа могут явиться, например, разнообразные по конструктивно-грамматической форме предложения-высказывания и способы семантико-синтаксической связи и структурной организации сверхфразовых единиц, реализуемые в различных речевых ситуациях.

В качестве факторов, определяющих выбор носителем языка той или иной формы языкового выражения, выступают социально-ролевые характеристики коммуникантов, тип (межличностная/интерперсональная коммуникация) и вид (письменная/устная, реальная/изображенная в художественном тексте) коммуникации, а также свойственные им идиостили. Аффективная заинтересованность говорящего в предмете речи; особенности обстановки общения (коммуникативная ситуация) и данной социальной среды (профессиональной, возрастной, этнической группы), внутригрупповые и межгрупповые взаимоотношения участников общения и их ролевые функции способствуют образованию в языке альтернативных средств означивания. В лингвистических характеристиках языковых единиц, соотносимых с одним референтом и одной внеязыковой ситуацией, отображается также индивидуально-личностная специфика процессов концептуализации. Они определяют индивидуальное своеобразие речевых поступков, включая специфику членения мира и его закрепление в том или ином идиостиле.

Нарушение конвенций общения приводит к тому, что речь партнера интерпретируется как насмешка. возможное оскорбление и т.д. В романе Т.Уайлдера «К небу мой путь» молодой человек, которого привели к полицейскому фотографу для оформления судебного дела, просит фотографа продать ему одну из фотографий:

«There, now, I guess, we got some good pictures.»

«Do you sell copies of these, Mr.Bohardus ?»

«We’re not allowed to, I reckon. Leastways there never was no great demand.»

«I was thinking I could buy some extra. I haven’t been taken for more than two years. I know my mother’s like some».stared at him narrowly. «I don’t think it shows a good spirit to make fun of this work, Mr.Brown, and I tell you I don’t like it. In fifteen years here nobody’s made fun of it, not even murderers haven’t.»

«Believe me, Mr.Bohardus,» said Brush, turning red, «I wasn’t making fun of anything. I knew you made good photos, and that’s all I thought about.»maintained an angry silence, and when Brush was led away refused to return his greeting. (T.Wilder).

В приводимом примере фотограф говорит, что у него получились хорошие снимки. Браш, герой романа, хочет приобрести одну из фотографий для своей матери. Вопрос «Вы не продаете лишние копии?» имеет второй смысл — смысл комплимента. У комплиментов есть ограниченная сфера реализации, и полицейский фотограф своим отрицательным ответом показывает, что в подобной ситуации с подобными вопросами не обращаются. Дан отрицательный ответ, и комплимент отклонен, причем, в дружелюбном тоне. Но Браш нарушает стандартную схему косвенного речевого акта и переводит возможный комплимент в план буквальной просьбы. Тем самым ситуация становится абсурдной, и статус полицейского фотографа ставится под сомнение. Полицейский оскорблен, его работе демонстрируется открытое неуважение: «За пятнадцать лет никто здесь над этим не шутил, даже убийцы». Браш пытается оправдаться, но безуспешно. Аналогичным образом люди воспринимают не к месту сказанную пословицу или сентенцию как оскорбительный выпад в свой адрес.

Если многоаспектность языковой личности соотносится с разнообразием играемых ею социальных и психологических ролей, управляющих сменой стратегий и тактик общения, то речь отдельного человека как носителя свойственного ему когнитивного стиля может фокусировать в себе те черты, которые являются типичными для языковых привычек и особенностей данной нации, социальной среды, и отличаться от речи представителей других групп этого национально-культурного социума и носителей других стилей. Информация о речевых поступках может составить особый раздел ситуативной грамматики, посвященный созданию социолингвистических портретов — систематизированных описаний дифференциальных черт речевого поведения отдельных носителей языка внутри одной национально-культурной общности.

лексика прагматика статус человек

Заключение

Обобщим итоги работы.

Социальный статус — это постоянная характеристика индивида, в то время как роль — характеристика переменная. Социальная роль — это конкретное поведенческое проявление индивида в определенной ситуации. Сложная организация общества приводит к тому, что один и то же человек, как правило, выполняет несколько различных ролей. Роль является динамическим аспектом статуса. Другими словами, социальный статус характеризует место индивида в социальной структуре общества и во многом определяет выбор индивидом определенных речевых средств, соответствующих его положению в обществе.

Исполняя определенную социальную роль, коммуникант вынужден считаться с тем, что качество исполнения роли, в том числе и выбор языковых средств в данном случае обусловлены как статусом коммуниканта, так и ситуацией. На выбор языковых средств значительное влияние оказывают не только сами роли, но и их соотношение. Возможно три варианта соотношений социальных ролей:

·Роль говорящего выше роли адресата.

·Роль говорящего ниже роли адресата.

·Роли говорящего и адресата равны.

Социальная роль одного коммуниканта выше социальной роли другого коммуниканта, если второй зависим от первого, иными словами, если социальная роль первого коммуниканта позволяет ему изменять состояние или поведение собеседника.

В соответствии с соотношением социальных ролей все ситуации общения можно разделить на симметричные и асимметричные. В симметричных ситуациях социальные роли коммуникантов равны; в асимметричных один из коммуникантов зависит от другого.

В процессе вербальной коммуникации люди выполняют не только определенные социальные, но и коммуникативные роли. Этим термином обозначаются стереотипы, используемые коммуникантами в определенных ситуациях общения. Коммуникативные роли не зависят от социальных ролей и статусов, более того, для процесса общения характерна смена ролей (например, в процессе диалога его участники попеременно становятся говорящими или слушающими). Однако при явном несовпадении социальной и коммуникативной ролей высока вероятность конфликта в общении. Распределение (иерархия) статусов определяет выбор говорящим формы речевого воздействия на адресата и наличие или отсутствие возможности для проявления адресатом той или иной реакции.

Еще одним фактором социального характера, оказывающим значительное влияние на речевое поведение, является ситуация, в которой происходит общение. В научной литературе существует два термина, обозначающих условия общения: коммуникативная ситуация и коммуникативный контекст. Часто они используются как синонимы, однако некоторые исследователи предлагают их различать.

Среди таких компонентов можно выделить описанные выше ролевые отношения, обстановку общения, а также социально-психологическую дистанцию между коммуникантами. Обстановка общения может быть охарактеризована в терминах «официальная», «нейтральная», «непринужденная».

Социально-психологическая дистанция между коммуникантами может быть оценена как близкая или далекая. Для оценки этой дистанции использовать можно шкалу «свой — чужой».

Список использованной литературы

1. Александрова О.В. Единство прагматики и лингвопоэтики в изучении текста художественной литературы / О.В. Александрова // Проблемы семантики и прагматики: Сб. науч. тр. — Калининград, 1996. — C. 3-7.

. Арутюнова Н.Д. Истоки, проблемы и категории прагматики. / Н.Д. Арутюнова, Е.В. Падучева // Новое в зарубежной лингвистике. — М., 1985. — Вып.16: Лингвистическая прагматика. — C.5-30.

. Арутюнова Н.Д. Речевой акт / Н.Д. Арутюнова // Большой Энциклопедический Словарь «Языкознание». Под ред. В.Н. Ярцевой. — М., 1998. — C. 412-413.

. Безменова И.А. Некоторые проблемы теории речевых актов / И.А.

Безменова, В.И. Герасимов // Языковая деятельность в аспекте лингвистической прагматики: Сб. обзоров. Сер. Теория и история языкознания / Отв. ред. В.И. Герасимов. — М., 1984. — С. 146-222.

. Грайс Г.П. Логика и речевое общение / Г.П. Грайс // Новое в зарубежной лингвистике. — М., 1985. — Вып. 16: Лингвистическая прагматика. — С. 217- 237.

. Егорова М.А. Контрастивно-прагматический анализ способов реализации просьбы (британская, американская, русская традиции): Дис. … канд. филол. наук / М.А.Егорова. — Воронеж, 1995. — 181 с.

. Макаров М.Л. Основы теории дискурса / М.Л. Макаров. — М.: ИТДГК «Гнозис» 2003. — 280 с.

. Остин Дж..Р. Слово как действие / Дж..Р. Остин // Новое в зарубежной лингвистике. — М., 1986. — Вып. 17: Теория речевых актов. — С. 20-129.

. Поспелова А.Г. Косвенные высказывания / А.Г. Поспелова // Спорные вопросы английской грамматики. — Л., 1988. — С. 141-153.

. Серкова Н.И. К истории понятия прагматика / Н.И. Серкова // Методы лингвистических исследований: Межвузовский сборник научных трудов. — Хабаровск, 2000. — Ч.2. — C. 4-12.

. Серкова Н.И. Социолингвистика и языковой узус / Н.И. Серкова // Методы лингвистических исследований: Межвузовский сборник научных трудов. — Хабаровск, 1997. — Ч.1. — C. 3-12.

. Серль Дж. Р. Классификация иллокутивных актов / Дж. Р. Серль // Зарубежная лингвистика: Пер. с англ. / Общ. ред. В.А.Звегинцева, Б.А.Успенского, Б.Ю. Городицкого. — М., 1999. — Вып.2. — С.229-253.

. Серль Дж. Р. Косвенные речевые акты / Дж. Р. Серль // Новое в зарубежной лингвистике. — М., 1986. — Bып. 17: Теория речевых актов. — С. 195-222.

. Серль Дж. Р. Что такое речевой акт? / Дж. Р. Серль // Зарубежная лингвистика: Пер. с англ. / Общ. ред. В.А.Звегинцева, Б.А.Успенского, Б.Ю. Городицкого. — М., 1999. — Вып.2. — С.210-228.

. Фомина Л.М. Реализация модальности необходимости в тексте (на материале английского языка): Автореф. дис. … канд. филол. наук / Л. М. Фомина. — М., 1985. — 20 с.

. Фомиченко Л.Г. Прагмалингвистика в условиях интерференции / Л.Г. Фомиченко. — Волгоград: Изд-во ВГУ, 1995. — 55 с.

. Франк Д. Семь грехов прагматики: тезисы о теории речевых актов, анализе речевого общения, лингвистике и риторике / Д. Франк // Зарубежная лингвистика: Пер. с англ. / Общ. ред. В.А.Звегинцева, Б.А.Успенского, Б.Ю. Городицкого. — М., 1999. — Вып.2. — С.254-264.

. Фэ Х. Семантика высказывания / Х. Фэ // Новое в зарубежной лингвистике. — М., 1985. — Вып. 16. Лингвистическая прагматика. — С. 399-405.

. Шамне Н.Л. Актуальные проблемы межкультурной коммуникации / Н.Л. Шамне. — Волгоград: Изд-во ВГУ, 1999. — 208 с.

. Шишкина Т.А. Косвенные высказывания в теории речевой деятельности / Т.А. Шишкина // Прагматика и структура текста. — М., 1983. — С. 83-92.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *